Смоки Мо - Антон (текст песни)

 

Немного пасмурно сегодня - х*йня.

Антон решал вопросы, трудно ли быть богом ему

И сколько стоит доза радости, если печаль не стоит ничего

И хочет ли он быть там, где всё решено

 

Собачьи глаза намокли каплями,

Скулит душа, скребёт лапами.

Полные пакеты папирос,

Минеральная вода и письма с букетами роз.

 

Куда течёт река и где берёт начало она

На волнах, снимая мокрую одежду,

Вперемешку с пеной и надеждами,

К югу мокрой спиной, зачарованный

Снежной красотой стоял Антон.

Белым бархатом горы сверкали каратами там.

Тот стоп-кадр плавно, так, как надо.

Неторопливо снег таял, превращаясь во влагу.

Всё будет, как обычно. - Подумал он.

Миллионы хлопьев спустят горы, и утонет мечта.

Сегодня днём судьба обещала Антону

Новые силы, все самые сильные стороны.

Обнажённые тела на земле переплетались,

Руки гладили пальцы, вонзив ногти в талию.

Там, где мать смотрела фотографии детей,

И вместе с ними копалась в хронике дней.

Болеет Антон, замерзает, в городе дуют ветра.

На порывах пьяный воздух изо рта.

Кривые рельсы, стальные полосы,

В окне вагона горит бардовый закат.

У перрона полные дамы дарят за деньги то, чего не хватает.

Хватило вчера. А уже понедельник мается.

Ольгино, остановка Площадь Ленина.

Антон заснул ещё на Удельной, как будто пьяный в стельку.

Во сне его навестила тётя Вита,

Мать, отец и друг Никита говорили слитно.

Видно трудный день был вчера, заметно это.

Антон был дома, но в этом доме ветра.

И как этот чертов мир станет моим,

Если меня может предать моя мать

Куда мне деться от мутных глаз тех людей,

Ведь я же вырос с ними, и в чём причина злобы моей

Дома из окна машины мелькали.

Антон в городе теряет молодость. Его встречали

Гроздья пыльной рябины, глаза детей невинных,

Будущих психов, объёбанных СПИДом.

В сторону, где горели огнём шпили,

Псы рычали в спину проезжавшему мимо Антону.

Сколько лет этот город тонет под накипью

В один момент он закроет глаза его.

 

Куда течёт река и где берёт начало она

Всё-таки вопросы мучали.

На следующий день Антон уже выбрался в центр.

Метр за метром прямо к храму, но сперва решил зайти в шаверму.

В таких местах обычно прожигают время личности,

Но здесь было всё как-то нетипично -

Слишком много спичек, слишком много салфеток для рук,

Слишком много камер на стенах, и никого вокруг.

Не было привычных глаз, пустых перечниц,

Девиц в фартуках, пения певиц в динамиках.

Паранойя окутала Антона в миг,

Долбила по ушам Тик-тирик, тик.

Не буди, пока ещё не судим. Откуда эти вопли

Голоса, капли, собачьи глаза намокли.

Душа настойчиво тянула к храму,

Но обезображенное, худое тело как-то сидело упрямо.

Наверно, всё-таки трудно быть богом,

И быть ли им вообще, богом быть зачем

Антон запел Ла-ла, ла-ла.

Я замерзаю, в городе дуют ветра,

В городе летают пули, в любое время замерзает тело.

Тема интересна, время кормит демонов.

Время, где моя вера С утра я направлялся к храму,

Но под вечер опять заснул на Удельной.

А вот уже и вторник задаёт свой ритм.

Как я мог убивать время, будучи сам убитым

Полуукрытым, полуодетым, валявшимся у сцены.

Меня будили пьяные бармены.

 

Капли, собачьи глаза намокли каплями,

Скулит душа, скребёт лапами,

Полные пакеты папирос,

Минеральная вода и письма с букетами роз.

Собачьи глаза намокли каплями,

Скулит душа, скребёт лапами.

Полные пакеты папирос,

Минеральная вода и письма с букетами роз.

Собачьи глаза намокли каплями,

Скулит душа, скребёт лапами,

Полные пакеты папирос,

Минеральная вода и письма, письма, письма.